по популярности / по алфавиту

эксперт
Научные и НФ-комиксы на Реакторе

Михаил Заславский: Парадоксальный взгляд комиксиста может подтолкнуть ученых к открытию

«Взрослые и увлекательные комиксы будут следовать за главными событиями науки и дополнят картину мира для интеллектуалов»

подробнее

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ТЕМНОЙ МАТЕРИИ / Полная загрузка

СЕКРЕТНАЯ ГИДРОДИНАМИКА / погружение в тему

БОЛЬШОЙ БРАТ СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ / Ответы на вопросы читателей портала reactor.space

БОЛЬШОЙ БРАТ СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ / Как компьютеры видят мир

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ТЕМНОЙ МАТЕРИИ / Часть вторая

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ТЕМНОЙ МАТЕРИИ / Часть третья

Путь академика Флерова

Путь академика Флерова

Автор:

Фото: Екатерина Шембель

Дата : 15.03.2017 23:54

Путь академика Георгия Флерова к науке не был простым. Чернорабочий, помощник электромонтера, смазчик паровозоремонтного депо в Ростове-на-Дону, электрик-пирометрист на ленинградском «Красном путиловце» — вот вехи пролетарского отрезка биографии Георгия Флерова.

В 1933 году его направили в Ленинградский политех, на инженерно-физический факультет. Здесь его через некоторое время зачислили в группу, которую курировал знаменитый Физтех — ЛФТИ. Там Флеров защитил диплом по исследованию поглощения медленных нейтронов при помощи литиевого индикатора. Руководил изысканиями Игорь Курчатов, в чью группу Флеров и был зачислен младшим научным сотрудником, вспоминает газета «Страна Росатом».

В 1939 году Флеров со Львом Русиновым экспериментально определили число вторичных нейтронов при делении ядер урана, доказав, что их более двух. Это имело огромное значение для понимания механизма цепной ядерной реакции. Самым выдающимся довоенным достижением Георгия Флерова стало открытие в 1940 году совместно с Константином Петржаком спонтанного деления ядер урана.

Интервью Георгия Флерова.

В начале декабря 1941 года Флеров выступил перед малым президиумом Академии наук СССР с докладом о возможности создания атомной бомбы. Выслушали его с интересом, но без оргвыводов. Время для ядерных исследований представлялось не слишком подходящим: от промышленности нужна была броня, самолеты, орудия, снаряды, а не фантастическая супербомба…

Но руководители советской академии наук уже были обеспокоены исчезновением публикаций по ядерной физике со страниц западных научных изданий, так что выступление Флерова на них впечатление все-таки произвело. Для принятия решения требовалась государственная воля.

Флеров начал бомбардировать Курчатова письмами с изложением своих доводов. И даже нарисовал эскиз ядерного боеприпаса на основе урана-235 или протактиния-231: две докритические полусферы в трубчатой оболочке должны были с помощью зарядов обычной взрывчатки выстреливаться друг в друга с переходом в сверхкритическое состояние с ядерным взрывом.

Письмо Курчатову, в котором Флеров предлагает конструкцию атомной бомбы. Фото: biblioatom.ru.

Потом Флеров написал о необходимости развертывания работ по атомной бомбе уполномоченному ГКО по науке Сергею Кафтанову. Ответа не последовало, и в апреле 1942 года Флеров обратился к Сталину: «Во всех иностранных журналах полное отсутствие каких-либо работ по этому вопросу… Наложена печать молчания, и это-то является наилучшим показателем того, какая кипучая работа идет сейчас за границей… Единственное, что делает урановые проекты фантастическими, — это слишком большая перспективность в случае удачного решения задачи… В военной технике произойдет самая настоящая революция».

Письмо попало в резонанс с известным докладом Берии, представленным в ГКО в марте 1942 года: «В 1939 году во Франции, Англии, США и Германии развернулась интенсивная научно-исследовательская работа по разработке методов применения урана для новых взрывчатых веществ…» А в сентябре того же года Кафтанов и Иоффе направили в ГКО письмо о необходимости соответствующих работ и в Советском Союзе. «Я говорил: «Конечно, риск есть. Мы рискуем десятком или даже сотней миллионов рублей… — вспоминал Кафтанов (цитата по книге Александра Любомудрова «Теоретические основы устройства ядерного оружия»). — Если мы не пойдем на этот риск, мы рискуем гораздо большим, мы можем оказаться безоружными перед лицом врага, овладевшего атомным оружием». Сталин подумал и сказал: «Надо делать». Флеров оказался инициатором принятого решения».

Инициативного лейтенанта отозвали из армии и направили в родной ЛФТИ. В 1943 году Флеров уже в секретной лаборатории № 2 АН СССР, пять лет спустя — в Арзамасе-16, в КБ-11. Под его руководством велись работы по определению критической массы плутония-239 и урана-235 и изучению их взаимодействия с нейтронами. На испытаниях РДС-1 Георгий Флеров персонально отвечал за научно-физическое обеспечение взрыва. Он даже придумал датчик нейтронного потока, информация с которого поступала в командный пункт полигона.

Вернувшись в Москву в 1950 году, Георгий Флеров посвятил себя проблематике мирного атома. Он стал доктором физико-математических наук, работал в Институте атомной энергии АН СССР (ныне Курчатовский институт), а с 1957 года до своей смерти в 1990 году заведовал лабораторией ядерных реакций в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне. Там под руководством Флерова были синтезированы несколько новых трансурановых элементов, включая лоуренсий, резерфордий, дубний и сиборгий (сиборгий — одновременно с учеными Калифорнийского университета в Беркли, но независимо от них).

Иллюстрация: Екатерина Шембель.

114-й элемент периодической таблицы, ранее унунквадий и эка-свинец, назван в честь Георгия Флерова флеровием — Flerovium (Fl).

Читайте работы Георгия Флерова и воспоминания коллег о нем на сайте «История Росатома».

Понравилась заметка? Поделитесь —

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Войти с помощью: